Психоаналитическая теория интерпретации сновидения, или психоаналитическая теория сновидения недавно обсуж­далась Полем Тикером в его монументальной книге «Фило­софская интерпретация (Paul Ricoeur, 1965). Ричард М.Джонс в своей книге «Новая психология сновидений» (Richard M.Jones, 1970) тщательно обсудил значение последних от­крытий в области психофизиологии сна и сновидения для классической теории сновидения.

Основываясь на переписке Фрейда с Флиссом я предпо­ложил, выше (сс. 45-70) [этот сборник]):

Что позволило Фрейду трансформировать свой герои­ческий субъективный опыт самоанализа в терапевтичес­кую процедуру, — так это его гениальная способность к абстракции, благодаря ей он воссоздал все существен­ные элементы ситуации сновидца в психоаналитической обстановке, так что во время сеанса психоанализа чело­век, находясь в бодрствующем сознательном состоянии, мог физически, через невроз трансфера, вновь пережи­вать бессознательные психические тревоги и блокирующие состояния, нарушающие функционирование его эго и ограничивающие его аффективную свободу. Далее я предложил концепцию «хорошего сновидения» и детализировал необходимые условия интрапсихического состояния сновидца, делающего возможным формирование такого сновидения. Я повторю здесь лишь две из четырнад­цати характерных черт, рассмотренных выше, ибо они име­ют отношение к моему обсуждению:

1. Нарциссическая способность эго получать удовлетво­рение из мира снов вместо чистого нарциссизма сна или конкретного удовлетворения реальностью. Это под­разумевает способность эго переносить фрустрацию и допускать символическое удовлетворение.

2. Способность эго к символизации и работа сновидения, поддерживающая достаточное количество направленных против первичного процесса катексисов, необходимых для того, чтобы сновидение стало событием интрапсихической коммуникации.

Моя десятилетняя клиническая работа со времени напи­сания статьи позволяет утверждать, что для врача-психо­аналитика поиск значения сновидения так же важен, как и восприятие пациентом сновидения как вещи в себе. Проти­воположностью «хорошего сновидения» является не «пло­хое сновидение», а сновидение, разрушающее интрапсихическую актуализацию процесса в жизни или в ходе психо­анализа. Поэтому я представлю свои доводы с точки зрения двух аспектов сновидения: первый связан с неспособнос­тью использовать символические процессы, задействован­ные в формировании сновидения, а второй касается про­странства сновидения, в котором сновидение реализуется.